•  Юмор

 

 
Сказка цветочных часов


Свет радости сияет в восхищеньи
Неизгладимой радостью другого
От обоюдного их единенья.
И нет другого в мире дорогого
Душе и телу, отклику и зову
В большой любви —
единому их крову.
                                                 Л.П.

За тридевять земель, в тридевятом царстве, тридесятом государстве был обычай: в день, когда зима с весной встреча­ется, молодежь разжигала костры и прыгала через них, что­бы злой маленький старичок Зюзя-Зимовик, не проскольз­нул в весну, не поморозил проснувшиеся травы и деревья. Однажды молодежь собралась на широком лугу, еще по­крытом снегом. Очистили от него крут, принесли из бли­жайшего леса хворост, и вскоре веселые языки пламени озор­но затанцевали по веткам сушняка. Первым прыгнул че­рез костер могучий кареглазый красавец Любомир. Девуш­ки глаз с него не сводили. Но ни одна не трогала его сердце.

В этом селении жили очень красивые девушки. Но одна из них была особенной. Звали ее Любава. Такой зо­лотой косы, как у нее, больше ни у кого не было. А синева глаз заливала белки и, казалось, переливалась на щеки, делая кожу лица необыкновенно белой. Когда стали пры­гать девушки, Любомир стал по другую сторону костра и подстраховывал их. А синеглазку не просто поддержал. Он поймал ее на лету и, прежде чем поставить на землю, на секунду прижал к себе. Их взгляды встретились. И с того момента они уже не отходили друг от друга. А когда пришла весна, и луг запестрел цветами, они стали встре­чаться на нем каждый день. Он собирал цветы и прино­сил ей, а она плела из них венок. Им было хорошо вдво­ем. Они не замечали ни времени, ни перемены погоды. Если начинался дождь, прятались под огромными листья­ми лопухов и пережидали ненастье, прижавшись друг к другу. И были счастливы.

Но они не знали, что над их страной часто летал злой волшебник. Однажды, когда она плела венок, а он стоял ря­дом с охапкой свежесорванных цветов, колдун увидел их.

— Как хороша, — подумал злодей, — она должна быть моей.

Обернувшись коршуном, камнем бросился вниз, схва­тил девушку и тотчас исчез за ближайшим лесом.

— Любава, вернись, — закричал в отчаянии юноша.

Увы, ему откликнулось только эхо. Он упал в траву и заплакал и плакал весь день и всю ночь. А когда Заря-Заряница раскинула в небе нежно-розовое покрывало пре­красной Авроры, он взмолился:

— Зоренька ясная, Заряница прекрасная, где мне искать любимую? Куда унес ее коршун?

— То не коршун, — ответила Заря, — то злой волшеб­ник. Он живет за семью морями, за семью ветрами. Ты по­тратил на слезы так много времени — твоя Любава те­перь далеко. Но, я помогу тебе. Возьми моих белых коней и скачи, не останавливаясь. Кони будут нести тебя, пока не погаснет в небе последний луч моей сестры Вечерицы. Если успеешь к нему, она даст тебе других коней и укажет путь.

Низко поклонился юноша Заре-Зарянице, натянул по­водья, и, обгоняя ветер, понеслись белые кони. Они скака­ли без отдыха весь день, но когда солнце опустилось за горизонт, и Вечерица набросила на небо покрывало цари­цы Ночи, усыпанное звездами, он был еще далеко от нее. А белые кони уже исчезли. Тогда он кинулся бежать и ус­пел-таки к последнему лучу.

— Заря-Вечерица, милая сестрица, — обратился он к ней, — низкий поклон тебе от твоей сестрицы Заряницы. Злой волшебник украл мою любимую и хочет на ней жениться. Помоги мне найти ее.

— Бери моих черных коней. Они будут скакать всю ночь. Но помни, ты должен успеть миновать высокую гору со сверкающей вершиной еще до рассвета.

— Спасибо тебе, Вечерица,— поклонился Любомир, натянул поводья, и кони понеслись. Они скакали всю ночь, но когда заалел край неба, юноша только-только доскакал до горы со сверкающей вершиной. Черные кони растаяли в неверном свете раннего утра, но гора закрывала Любоми­ра от взора Зари-Заряницы, и та не выслала ему своих бе­лых коней. Тогда он стал карабкаться на гору, вершина которой сияла тысячью солнц. Он слышал веселые голоса, музыку, песни, и чем выше поднимался, тем громче стано­вились эти звуки. Наконец он оказался перед великолеп­ным храмом. Его многочисленные золотые и серебреные украшения отражали игру солнечных лучей и даже ночью озаряли все вокруг. Все окна сияли яркими огнями, это из них лились музыка и смех. В нем не было ни единой тени, ни единого мрачного уголка. Войдя, Любомир увидел ог­ромный зал. В центре его стоял великолепный, сверкаю­щий самоцветами трон, а на нем сидел величавый белобо­родый Белбог с тяжелым посохом в правой руке. Он был статен и прекрасен. Его лицо излучало доброту и радость. В зале было много юношей и девушек, они пели и танцева­ли. За порядком следили семь веселых фей. Одна из них, самая озорная, звалась Остроглазка, потому что всегда пер­вая замечала новых гостей. Пока Любомир раздумывал, к кому обратиться, феи заметили его и окружили.

— Кто ты, какую жертву принес Белбогу? — спроси­ла Остроглазка. — Чем порадуешь нас? Ты сочинил песню, или сказ, или смешную историю?

— Я ищу свою любимую, — ответил юноша, — ее унес злой волшебник, обернувшись коршуном. Вы не знаете, гдеон живет?

И с надеждой посмотрел на фей. Но девушки только улыбались и перешептывались, озорно и кокетливо погля­дывая на него. Любомир понял, что они ничем ему не помогут, и его глаза стали очень грустными.

— Не грусти, — предупредила его другая фея, — Белбог не любит этого и накажет тебя. Ты будешь спатьтри дня и три ночи, пока не пройдет твоя печаль. Ты пришел в храм счастья, радости, удачи. Многие люди стре­мятся сюда в надежде обрести удачу и счастье и все при этом приносят Белбогу жертвы: новые веселые пес­ни, игры, хороводы. Здесь нельзя печалиться.

Но Любомир не мог веселиться. И Белбог тотчас усыпил его, ударив об пол своим тяжелым посохом. Юноша спад три дня и три ночи, и веселые феи сторожили его сон. Ут­ром четвертого дня Остроглазка принялась щекотать у него в носу соколиным перышком, чтобы разбудить. Наконец Любомир открыл глаза и удивленно огляделся.

— Просыпайся, — тормошила его фея. — Ты проспал целых три дня и три ночи. Но печаль твоя не прошла, у тебя по-прежнему грустные глаза. Белбогу это не понра­вится. Да и солнце вот-вот взойдет. И белые кони уже ждут тебя. Тебе надо успеть к ним раньше, чем проснет­ся Белбог. Иначе ты уже никогда не увидишь свою люби­мую. Спускайся по той стороне горы, тогда Белбог не уви­дит твоих печальных глаз. А за то, что ты не польстил­ся ни на одну из нас и остался верен своей любимой, я буду тебе помогать. И возьми это перышко. Если попа­дешь в беду, подбрось его как можно выше, и оно превра­тится в сокола. А дорогу к замку злодея ты найдешь по цветам, что бросала Любава, пока коршун нес ее.

Поклонился юноша феям, побежал по указанному скло­ну горы и очутился прямо перед Зарей-Заряницей.

— Ты очень задержался, — упрекнула она, — догнать время почти невозможно. Но если ты не будешь оста­навливаться в пути, мои кони тебе помогут.

Любомир снова поклонился Заре, вскочил в повозку, и белые кони понесли его над лесами и полями, горами и реками, лугами и хлебными нивами. Он смотрел вниз и видел цветы из венка Любавы, которые поднимали свои почти увядшие головки, как только замечали коней, и по­ворачивали их в нужном всаднику направлении. А по­том снова поникали и умирали уже навсегда. Любомиру было очень жалко их, но что он мог сделать? «Спасибо вам, — думал он, подгоняя коней, — я вас никогда не забу­ду». Он несся к морю, пенные волны которого уже были видны. Но вдруг с земли послышался жалобный плач. Посмотрев вниз, юноша увидел удивительной красоты золо­товолосую девушку. Ее ногу захватил капкан. Девушка не могла освободиться и горько жалобно плакала. Не разду­мывая, юноша направил коней к земле.

— Не останавливай нас, опоздаешь, — предостерегли кони. Но он остановил их, подошел к девушке и разжал могучими руками капкан. Вынув ногу из западни и поте­рев ее ладошкой, она радостно закружилась вокруг осво­бодителя.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Я — дух хлебной нивы — Полудница, Очень люблю пляски колосьев на вет­ру. И сама поплясать не прочь. Со мною многие пытались состязаться, но переплясать не смогли. В том числе и злой волшебник. Очень он тогда рассердился, вот и поставил мне этот капкан. Ты торопишься, и о твоей беде я знаю. Вот тебе мой перстенек. Если будет худо, поверни его три раза так, чтобы камень смотрел вниз, и я помогу тебе.

И золотоволосый дух исчез, а юноша снова погнал ко­ней. Когда они растаяли в вечерних сумерках, их место тотчас заняли черные кони Вечерицы. И понеслись даль­ше, уже над спящей землей. Вскоре под ними засверкало море, и Любомир опустил упряжку на прибрежный песок, не зная, что делать дальше. Его раздумья прервали див­ные звуки. Они плыли над морем, прибрежным лесом и таяли вдали, завораживая и лес, и море. Это пела птица Алконост. Она несла яйца на прибрежном песке и каж­дое погружала в морскую пучину. Это длилось семь дней и семь ночей. И все это время вокруг стояла удивительная тишина, даже ветер затих где-то в верхушках деревьев — пение Алконост усыпило все вокруг.

Но вдруг песня прервалась. Любомир открыл глаза и увидел, что чудесная птица отбивается от коршуна. Когда она очередной раз шла к морю, пернатый разбойник набро­сился на нее, пытаясь отнять яйцо. Он был очень похож на того, что унес любимую Любаву. Рассердился Любомир, на­тянул лук, и стрела запела свою победную песню. Коршун не успел увернуться и рухнул в волны. Они почернели, ударили злую птицу своими тугими гребнями и сомкну­лись над ним. Подняла Алконост головку, стряхнула с себя перья коршуна и благодарно посмотрела на юношу.

— Я знаю, ты ищешь свою Любаву. Я помогу тебе. Возьми мой колокольчик. Когда понадоблюсь, позвони в него трижды. А колдун живет за седьмым морем. Ты про­летел над пятью. Тебе осталось преодолеть два моря. Торопись!

Любомир поклонился доброй птице, отдохнувшие чер­ные кони взмыли к самым облакам и через несколько минут уже опустились на площадку перед замком колду­на. Любомир бросился искать Любаву. Вокруг было пусто и мрачно. Где же она? Что с нею? Юноша бежал из комнаты в комнату, но все напрасно. Нигде никого не было. Нако­нец, за последней дверью он увидел спящую на высоком ложе Любаву, закрытую черным покрывалом. Он попы­тался разбудить ее, но тщетно. Тогда, сорвав покрывало, Любомир поднял любимую на руки и бросился прочь из замка. Но когда до выхода оставались всего две комнаты, перед ним вырос злой волшебник. В его боку торчала стре­ла Любомира и он не стал ждать, а тотчас зазвонил в коло­кольчик. И злодей стал медленно опускаться на пол. Он заснул, не успев произнести ни звука. Из-за горизонта вста­вало солнце, на площадке уже ждали белые кони. Они по­несли беглецов над морями, потом по полям и лугам, через леса, потом над горами. Скачка продолжалась три дня и три ночи, сестры-Зори только успевали менять коней. Но через три дня и три ночи волшебник проснулся. И кинулся в погоню. Любомир почувствовал за спиной его холодное дыхание. Что делать? Его снова выручила Алконост. Уви­дев летящего злодея, она запела. И колдун снова уснул. Птица пела свою песню три дня и три ночи. Пока не ох­рипла. Тогда колдун проснулся и снова бросился в погоню.

— Если он сейчас превратится в коршуна, им не уйти, — обеспокоено подумала Алконост.

Но вместо коршуна над нею промелькнула голубка. Она была совсем белой, только большое темное пятно на груди выдавало колдуна. За три дня сна он забыл, как стать коршуном и обернулся голубкой. Поняв это, Любо­мир подбросил перышко, и навстречу голубке ринулся сокол. Та даже головы повернуть не успела, как сокол напал на нее. Перевернулась голубка в воздухе и камнем упала на землю. При этом колдовской венец не удержал­ся на маленькой голубиной головке, упал и закатился в канаву. Но колдун даже не заметил этого. Превратившись в кота Баюна он снова бросился в погоню. Когда расстоя­ние между беглецами и котом стало опасно коротким, Любомир повернул перстенек, как учил его Хлебный дух, и выросло перед котом густое хлебное поле. Тяжелые колосья принялись плясать и при этом хлестали кота так больно, что тому приходилось иногда ложиться на землю и ползти. А Полуднида порхала в танце над полем и пела:

Волшебнику злому приходит конец,
С волшебника злого слетает венец,
Венец не простой, а с магической силой —
Не сможет помочь дотянуться до милой.
                                                                    Л.П.

Любомир с невестой понеслись дальше. И вскоре дос­тигли горы. Но и кот, прорвавшись, наконец, сквозь тяже­лые колосья, тоже оказался у того же подножья. Только подняться на гору не мог, потому что, как все злодеи, все время соскальзывал. И тогда, обернувшись мышью, начал рыть подземный ход, а потом прогрызать себе дорогу в теле горы. Но Любомир с невестой оказался на вершине рань­ше: лучи Заряницы подняли их к храму. И от его золотого сияния и прекрасной музыки Любава проснулась.

Их встретили феи. Теперь влюбленным не надо было бояться Белбога. Они были вместе, они были счастливы и веселы. И готовы были спеть песню о своей любви. Но мышь уже добралась до вершины и тоже вбежала в храм. Только колдовать она уже не могла, ведь это был злой волшебник, а злые слепли в храме счастья и удачи. И мышь ослепла и угодила в мышеловку, которую пригото­вила для нее озорная фея Остроглазка.

Влюбленные низко поклонились Белбогу, спели свою песню, и он тотчас перенес их на любимый луг. Здесь они построили свой дом, растили в нем детей и больше никог­да не расставались. А в память о победе над черными си­лами и цветах, пожертвовавших своей жизнью, перед до­мом раскинулся редкий по красоте цветник. Цветы на нем засыпали и просыпались утром, днем и вечером. И узнать, который теперь час, можно было, поглядев на эти удивительные цветочные часы Любавы и Любомира.

Каждый день они поднимались с Утренней Зарей, и первые лучи солнца пели им их песню любви, а Вечерняя Заря укачивала их детей колыбельными. Так прошло много лет, но они оставались молодыми и прекрасными. Все спрашивали их:

- почему вы не старитесь?

- как вам удается сохранять вашу любовь?

- как можно оставаться влюбленными все жизнь?

- почему цветы вашего удивительного цветника не замерзают зимой и не вянут летом?

- как вы вырастили цветник такой красоты, да еще показывающий время?

Супруги только улыбались. Как они могли объяснить, что каждый раз, слушая свою песню любви, они возвраща­лись в первый день встречи; что выращенные ими цветы напоминали о помощи друзей, а они согревали их своим душевным теплом. В такие минуты супруги обнимали друг друга, и их вновь переполняли восторг, радость и счастье. Они становились вдвое сильнее, их любовь вдвое ярче, а жизнь — вдвое прекраснее.

...Говорят, что больше никому в мире не удалось со­здать подобные цветочные часы. Но истинно влюбленные могут увидеть эти часы и узнать по ним время. Хотя «сча­стливые часов не наблюдают».

Мне очень хочется верить, что и сегодня найдутся лю­бящие сердца, которые вырастят такие часы. Ведь каждо­му поколению необходимо пополнять сокровищницу ле­генд о любви, совершать подвиги во имя любви. И тогда не будет в мире злых волшебников.

В основу этой сказки лег миф о Числобоге, которого древние славяне почитали покровителем цветов. Было у него два лица: одно — подобное солнцу, другое — месяцу, ибо солнце отмеряет течение дня, а луна — ночи. Перед храмом его высаживали великое множество самых раз­нообразных цветов, которые открывали свои чашечки в разное время суток, от раннего утра до позднего вечера.

А цветочные венки вошли в употребление очень давно и всегда несли свою символику, разную в разные века. Древ­ние эллины, например, в знак особого уважения покрывали голову дорогого гостя или друга венком из живых цветов, располагая в центре композиции самый красивый цветок. Влюбленные итальянцы оставляли венок у дверей жили­ща предмета своей страсти. В Европе с XII века венками, сплетенными детьми из полевых цветов, стали украшать жениха и невесту. Когда венки превратились в венцы, муж­чины стали носить в петлице бутоньерки из живых цветов.

Древнеславянские невесты сами плели свои свадебные венки из полевых цветов с добавлением целебных и маги­ческих трав. Их считали оберегами и долго-долго храни­ли. Древние греки и римляне украшали головные уборы невест розовыми и белыми розами, считая их эмблемой весны и красоты. Позднее в такие венки стали добавлять колосья пшеницы как пожелание молодой семье изоби­лия. Лепестками роз и фиалок засыпали покои молодых перед брачной ночью. В истории многих европейских стран было время, когда невесты шли под венец с букетами цве­тов акации. Она олицетворяла высокую и чистую любовь и была свадебным цветком.

Многие годы, даже столетия влюбленные всего мира выражали свои чувства языком цветов. Сегодня эта тради­ция возвращается, и я хочу напомнить читателям этот язык.
 
 
ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ
 
VESELO.BY © 2007-2018 все права защищены.
Rating All.BY Rambler's Top100